МБУ "Алчевский
городской исторический музей"

27 января 1944 года была полностью снята блокада Ленинграда. Приближали этот день и жители города, и воины. В память о знаменательном событии мы начинаем публикацию очерков о жителях нашего города, участвовавших в боях за Ленинград.

30 августа 1941 года немцы захватили железнодорожную станцию Мга – через нее шли поставки грузов в Ленинград. Первым днем блокады считается 8 сентября – с юга город блокировали солдаты вермахта, с севера – финские войска. Тогда же на ленинградцев обрушился массированный авиаудар Люфтваффе. Сгорели Бадаевские склады, где хранилось более пяти тысяч тонн муки и сахара.На тот момент в северной столице проживало около 2,5 миллиона человек, еще 500 тысяч красноармейцев защищали рубежи Ленинграда. Чтобы накормить всех, власти города несколько раз пересматривали норму выдачи хлеба. К первой блокадной зиме суточный паек бойцов снизили до 500 граммов, для служащих и иждивенцев – до 125. Наполовину хлеб состоял из различных примесей – заменителей муки.Массовый голод, помноженный на аномально холодную зиму 1941-1942 годов, в короткий срок унес тысячи жизней.

Героическая оборона защитников Ленинграда позволила сохранить под контролем Красной армии участок вдоль Ладожского озера протяженностью около 60 километров. Он стал воротами "Дороги жизни".

Наш земляк Владимир Иванович Трынкин с первых дней войны ушел на фронт. Был зачислен в 495-ю автороту Волховского фронта, который удерживал защиту Ленинграда. Будучи шофером, он доставлял боеприпасы и питание войскам и гражданским в осажденный город. Выполнял свою работу круглосуточно, под непрерывным огнем артиллерии и авиации противника. Окончив летом 1942 года танковую школу, стал механиком-водителем танка марки МК-2. Из воспоминаний воина мы узнали насколько тяжелыми были бои за Ленинград.

«У города Синявина, восточнее Ленинграда, нужно было занять небольшую деревню, которая имела стратегическое значение. На рассвете по сигналу началось наступление. Нас встретил вражеский огонь и лавина немецких танков. Первая задача нашему экипажу стояла – уничтожить наблюдательный пункт врага, расположенный внутри церкви. Маневрируя, мы прорвались к церкви и уничтожили расчет наблюдателей. В это время снаряд вражеского танка попал в правый бок нашей машине и разворотил бак с горючим. Танк вспыхнул огнем. Внутри стало жарко. Пламя подбиралось к снарядам. Нужно было срочно покидать танк. Открыв десантный люк, я выбрался наружу. Нужно было как можно скорее отбежать, залечь, чтобы укрыться от неизбежного взрыва. Но в это время я увидел, как голова командира танка то покажется в дыму над башней, то опять скроется. Командир был ранен и терял силы. А враг продолжал стрелять по танку. Не думая об опасности, одним прыжком вскочил на горящий танк, схватил командира за комбинезон, вытащил из горящего танка и свалил на землю. Он терял сознание. Мысль работала молниеносно. Нужно успеть отойти от танка на безопасное расстояние до взрыва второго бака с горючим и боеприпасов. В несколько секунд оттащил командира метров на 50 от горящей машины и упал без сил. В это время взорвался бак на танке. Сколько мы лежали – не помню. Позже к нам подползли санитары и потащили в медсанбат. Командира сразу направили в госпиталь, а я отлежался и вернулся в часть. Тут меня встретили друзья словами: «Так это тот Трынкин, который командира спас?» Много еще было потом танковых боев. Но в 1944 году в апреле был последний. Я получил тяжелое ранение и после госпиталя списан под «чистую». А за спасение командира орден получил – Отечественной войны I степени».